ШИРМА Григорий Романович

Ширма Григорий Романович

Г. Р. Ширма (1892-1978)

Григорий Романович Ширма (1892-1978) — выдающийся деятель белорусской культуры, хоровой дирижер, этнограф.

Биография

В небольшой деревушке Шакуны, неподалеку от города Пружаны, что граничит с бескрайней Беловежской пущей, в семье Романа Ширмы 21 января 1892 года родился сын Григорий. Испокон веков этот земледельческий патриархальный род в неимоверных трудах добывал хлеб на крошечном наделе земли, узкой полосой протянувшемся возле тучных полей помещиков Дьяконских. Помещикам приходилось отдавать две трети собранного урожая.

Эта давняя несправедливость была не первой и не единственной, с которой довелось в детстве столкнуться талантливо­му мальчику из нищей белорусской крестьянской семьи.

Стихийная тяга к знаниям проявилась у него еще в шестилетнем возрасте, когда Григорий Ширма, не расставаясь с книжкой, пас скот на кулацком хуторе. Однако учение в так называемой «школе грамоты», у переходившего из хаты в хату учителя, было тем пределом, дальше которого Роман Ширма не мог вести своего сына — старшего, значит, будущего кормильца. Несмотря на слезы, Гришу заставили с шести лет работать по найму. Лишь в 1904 году, получив от матери благословение и одолженные у кого-то 15 копеек на дорогу, тайком от отца мальчик ушел в Пружаны, где было городское училище. В него-то и спешил он: держать экзамены на вакантное место.

Первое, с чем столкнулся Григорий Ширма в Пружаиах, была насмешливая издевка над его нищенской крестьянской одеждой. Стиснув зубы, стерпел он эту обиду. Не только стерпел, но и стал лучшим учеником в училище, добился права быть репетитором многих неуспевающих барчуков, На добытые «учительством» деньги еще и помогал отцу оплачивать долги, которые вместе с налогами все росли и росли, в то вре­мя, как семья Романа Ширмы все больше и больше нищала. Не так-то легко было выкраивать Григорию Ширме деньги для помощи семье. Даже обыкновенный чай становился ла­комством, которое он разрешал себе далеко не каждый день. Так добывал крестьянский сын право на первый классный чин в чиновничьей иерархии царской России.

В 1907 году начались странствия пешком, которые совершил Григорий Романович по Беловежской пуще. Здесь впервые в жизни увидел он железную дорогу. Здесь же в исполнении отличного хора Управления императорских уделов под руководством регента Рютова услышал он впервые произведения Чайковского, русские народные песни… Быть может, это и решило его творческую судьбу. В те же годы Григорий Романович стал записывать белорусские народные песни.

Миновали годы учения в Пружанах. В 1910 году Григорий Романович уже в Вильно. Его дядя, почтовый чиновник, реко­мендует ему поступить в юнкерское училище. Но не влечет Ширму карьера военного, он хочет обучать детей белорусских крестьян грамоте. Отказавшись от всех привилегий военного учебного заведения, юноша поступает на двухгодичные педагогические курсы в Свенцянах. Курсы дают право быть учителем начальной двухклассной школы. На этих курсах особое внимание уделялось пению и игре на скрипке. Важно и то, что выдаваемая десятирублевая ежемесячная стипендия позволяла не отрываться от учебы для заработка.

Курсы закончены. Началась учительская работа в Лидском. Григорий Романович организует школьные хоры, пытливо отыскивает и бережно собирает в деревнях жемчужины белорусского народного песенного творчества.

Первая мировая война застает Григория Романовича в Седлеце, где он занимается на литературном факультете учи­тельского института. Вместе с отходящими русскими войсками эвакуируется и институт — сначала в Москву и Ярославль, потом в Воронеж. В Воронеже Ширма вступает в ряды Красной Армии. Однако молодой Советской республике учителя нужны не меньше, чем воины. Григория Романовича демобилизуют и направляют на работу в Ново-Хоперский уезд Воро­нежской губернии. Здесь он руководит школой в селе Новогольском, преподает литературу, заведует волостным отделом народного образования.

Воронежцы — народ певучий и на песню отзывчивый. Ширма организует любительские хоры, народный театр, ставит пьесы А. Н. Островского, читает лекции.

В июне 1922 года началась реэвакуация из РСФСР жителей многих районов Западной Белоруссии на родину, Григорий Романович решил поехать в Шакуны.

Легче оказалось вернуться в родительский дом, чем получить какую-нибудь работу. Учитель-белорус, да еще числившийся по вероисповеданию православным (атеист вообще не имел права преподавать на территории Польши), был лицом нежелательным и в Пружанах, и в Бресте, и в Вильно. В кураториуме — польском попечительстве по вопросам просвещения — с учителем Ширмой даже разговаривать не захотели. К тому же брестский воевода запретил выдавать белорусам паспорта, а без документов в городах жить было нельзя. И пришлось Ширме работать месяцы на лесоразработках возле Шакунов.

С грехом пополам удалось ему пристроиться учителем пения и белорусской литературы в открывшейся на частные средства Виленской белорусской гимназии. Работа Ширмы в этой гимназии явилась началом его многолетней деятельности хормейстера — воспитателя большой плеяды любителей и профессионалов хорового искусства.

В основе репертуара гимназического хора всегда была белорусская народная песня, большей частью в композиторских обработках.

В хоре совсем не было текучести. Занятия назначались регулярно два раза в неделю, и каждый участник считал своей обязанностью прийти в назначенное время. Каждая репетиция была интересной, она всегда вносила нечто новое в духовный мир хористов. В перерывах хормейстер знакомил хористов с новинками западно-белорусской литературы, читал стихи М. Василька и М. Машары, революционную лирику Ф. Пестрака и М. Танка. Получало огласку то, что не могло попасть в печать из-за сурового цензурного режима. На этих же занятиях Ширма делился своим богатым опытом фольклориста-краеведа.

Однако работа даже в этой частной школе недолго кормила Григория Романовича Ширму. В 1928 году он был изгнан из гимназии!

Уже в 1930 — 1931 годах Ширма, как один из руководителей культурно-просветительской организации — Товарищества белорусской школы, — подвергается судебному преследованию польских властей. Его сажают в тюрьму Лукишки, обвиняя в коммунистической деятельности, в «злоумышленном препятствии полонизации белорусского населения», которая насильственно проводилась властями. Очутившись на свободе, Григорий Романович, как секретарь Главного управления Товарищества, принимается за работу. Он организует в Западной Белоруссии национальные школы, устраивает спектакли и концерты с белорусским репертуаром, читает лекции, причем не только в таких крупных городах, как Вильно, Белосток, но и в самых отдаленных, «заброшенных» пунктах Западной Белоруссии, как например, Будслав.

Многие поэтические произведения западнобелорусских писателей вообще впервые были «обнародованы» на квартире Ширмы, которая превратилась в те годы в своеобразный штаб творческой молодежи. Тут можно было отдохнуть, назначить свидание с товарищем, найти нужную литературу. Голодных кормили, выделяя из скудных личных средств деньги. Приунывшего приободряли, слишком горячего приостужали. Мудрым советчиком был Ширма. Тут, после побега из-под ареста, М. Танк в 1935 году впервые прочитал Григорию Романовичу свои стихи «Спатканне», и хозяин квартиры горячо оцепил произведение молодого поэта.

Правительство Польши, желая продемонстрировать общественности якобы «расцвет» культуры на захваченной Виленщине, устроило передачу по радио концертов этого хора. Даже такие проправительственные газеты, как «Наше время», вынуждены были признать, что хору Ширмы удалось показать свои артистические достижения и необычайное богатство белорусского народного музыкального творчества. Характерно, что, составляя программы концертов своего хора, Ширма никогда не становился на путь этнографизма, включал в них жемчужины белорусского народного песенного творчества в хоровых обработках таких крупнейших мастеров, как Л. Гречанинов, А. Кошиц, М Гайворонский. К. Галкаускас. Стремясь познакомить общественность Западной Белоруссии с творчеством белорусских советских композиторов, Ширма обогащал их произведениями репертуар солистов, выступавших в концертах университетского хора.

1 ноября 1939 года, уже после воссоединения западных и восточных областей Беларуси, Ширме был вручен мандат на организацию Ансамбля песни и пляски — первого профессионального коллектива в его жизни.

Много было споров о профиле коллектива, о том, как и что исполнять, из кого комплектовать состав. Руководитель первого профессионального коллектива на территории западных областей Белоруссии, коллектива, созданного государством, сумел отстоять свою, выношенную годами раздумий и ожидания, точку зрения. Ширма правильно считал, что народ, получивший социальную и национальную свободу, должен уметь воспеть ее в высшей форме хорового искусства, в форме академического, акапельного хорового пения. II проявить в этом сложном вокальном жанре даровитость своего народа он призвал крестьянина В. Юневича и крестьянку Е. Шустер, рыбака М. Шуманского и ткачиху Е. Шафран, учителя Н. Теодоровича и слесаря В. Волошина, профессиональных певиц К. Ширму и Л. Шенц и других исполнителей из профессионального и самодеятельного искусства западных областей Белоруссии. Хор в 60 человек 15 января 1940 года начал работу в Белорусском ансамбле песни и пляски под художественным руководством Ширмы.

Прошел год после первых репетиций ансамбля. Начались его концерты в Минске, получившие очень высокую оценку общественности. Уже 6 июня 1941 года «Правда» писала о «свежести, непосредственности и красоте белорусского народного творчества в исполнении этого коллектива». Ансамбль отправился в поездку по стране. Вернуться в родные края коллективу не пришлось до середины 1944 года. Ширма вместе со своими воспитанниками обслуживал концертами горняков и сталеваров Кузбасса и Урала, тружеников колхозов и совхозов, раненых в госпиталях, воинов Первого Белорусского фронта. То, о чем пели артисты хора Ширмы, напоминало мирное время. И песня звала на борьбу во имя освобождения от нацистской чумы, стучалась в сердца воинов и тружеников тыла.

В июле 1944 года ансамбль приезжает в освобожденный Минск. В коллектив съезжается группа талантливых предста­вителей белорусской певческой молодежи из освобожденных от фашистской оккупации районов республики, В прошлом все они — ученики Ширмы по бесчисленным хорам, которые он организовывал и которыми руководил до начала войны. Всем им в дальнейшем Григорий Романович «дал путевку» в большое искусство. И сегодня нам хорошо известны имена Леонида Мурашко — лауреата Международного конкурса вокалистов; Владимира Рубацкого — заслуженного артиста Литовской ССР и ведущего солиста оперного театра; Виктора Ровды — кандидата искусствоведения, доцента и заведующего кафедрой Белорусской государственной консерватории; Дмитрия Рулинского — дирижера капеллы; Леонида Федорова научного сотрудника Института искусствоведения, фольклора и этнографии Академии наук БССР.

После приезда в Минск Ширма писал: «Будить в народе чувство гордости и восхищения родным творчеством, нести культуру песни на освобожденные земли — вот задача, которую ставит перед собой наш коллектив. Песню нельзя искус­ственно примитивизировать, ее нельзя рассматривать как музейный экспонат или искать в ней только экзотику. Песня — это душа народа, его живая история…».

Следующий этап в творческой деятельности Ширмы — годы его постоянного жительства в Гродно, куда ансамбль песни и пляски был направлен Правительством БССР осенью 1944 года с тем, чтобы создать коллективу лучшие условия работы.

В Гродно началась огромная подготовительная работа по реорганизации ансамбля в академический хор. Ширме необхо­димо было обогатить репертуар творчеством белорусских композиторов, привлечь к благородному делу художественной обработки лучших образцов белорусских народных песен ведущих советских композиторов из братских республик. Именно в результате стараний Ширмы хоровыми обработками белорусских народных песен, созданием оригинальных хоровых произведений на стихи крупнейших белорусских поэтов с этого времени активно занялись Н. Аладов, А. Богатырев, Е. Тикоцкий, П. Подковыров, Г. Пукст, В. Оловников, В. Ефимов, Н. Соколовский, С. Полонский, Д. Лукас, Э. Тырманд, И. Кузнецов и другие белорусские композиторы, также такие талантливые представители русской, украинской и других братских национальных музыкальных культур, как В. Золотарев, В. Шебалин, А. Пащенко, В. Васильев-Буглай, Г. Лобачев, А. Копосов, М. Колесса, М. Вериковский, А. Ленский, А. Флярковский, Г. Смирнова, В. Белый, Я. Солодухо, М. Коваль, Я. Медынь и др.

Григорий Романович стремится в эти годы не только количественно расширить число обработок белорусских народных песен и оригинальных хоровых произведений в репертуаре своего коллектива, но и жанрово разнообразить репертуар, обратить внимание композиторов на литературную первооснову их музыки

Так создавалась почва для реорганизации ансамбля сначала в 1950 году, в Государственный хор БССР, а потом и в хоровую капеллу, которой в 1957 году было присвоено почетное звание Государственной Академической хоровой капеллы Белорусской CCP.

Віктар Роўда: “Шырма “пілаваў” на скрыпцы, аднак хор у яго спяваў ідэальна”

Это мы. Наш Ширма (видео)

ДОСЬЕ: К 125-летию белорусского хорового дирижера Григория Ширмы